трудно познакомиться? чепуха! завязать отношения современному горожанину как раз нетрудно. беда в другом: в обществе, где успехом считается только внешний, социальный успех, отношения с партнером строятся по остаточному принципу — лишь бы не мешали карьерному продвижению. это и мешает удержать свою «вторую половинку». вот такой диагноз ставит нам доктор медицинских наук маргарита морозова, руководитель лаборатории психофармакологии научного центра психического здоровья рамн

Продукция с феромонами на www.phero.ru
N4 духи Armani Mania Men с феромонами мужские	N5 духи Tender Poison с феромонами женcкие	N41 духи DKNY Be delicious Women с феромонами женcкие

неврозов из-за неустроенной личной жизни, увы, в нашей практике хватает. и связаны они, как правило, отнюдь не с проблемой знакомства и невозможностью начать отношения. ведь контактов у горожанина, который работает и общается с людьми своего круга, сейчас меньше не стало — наоборот, их очень много. человек, у которого круг общения по тем или иным причинам действительно ограничен, скорее всего, обратится к интернету. тот, кто полагается на помощь друзей, может настолько убедительно пожаловаться, что они воспримут его беду как свою и в конце концов найдут ему пару. иными словами, горожанину из средних и верхних социальных слоев познакомиться с кем-то при всей своей замотанности вовсе не сложно. а вот удержать отношения стало очень трудно.

времени на ухаживание (да и вообще на любое совместное проведение времени с партнером) у городского жителя, работающего даже на одну ставку, сейчас почти нет. о тех, у кого не одна ставка и занятость либо собственное дело, я просто молчу. недаром поход в ресторан все чаще становится деловым завтраком, а поездка куда-то совмещается с какими-то делами. например, в отпуск берется ноутбук и на нем пишется книга, чтобы окупить этот отпуск. я, конечно, утрирую — так живут далеко не все. но тот, кто зарабатывает неврозы, живет именно так. свой бизнес часто затягивает как наркотик. человек думает о нем постоянно, где бы и с кем бы он ни был. успех становится во главу угла, а отношения с партнером строятся по остаточному принципу — лишь бы не мешали. во многом проблема личной неустроенности и хрупкости семейных отношений возникает отнюдь не из-за излишней вольницы, как об этом часто говорят, а именно из-за примата социального, то есть внешнего, успеха — не личного, внутреннего, а именно внешнего. жизненным успехом считается не сбалансированность характера и личностная зрелость, а рост стоимости человека на рынке труда, и только он.

увы, в переходной экономике доходы высоки отнюдь не всегда у тех, кто способен на устойчивый союз. я вовсе не хочу сказать, что все наши успешные люди не в себе — боже меня упаси. дело в другом: высокий социальный статус в современной россии не гарантия того, что человек нормален и гармоничен. в переходных обществах, где еще не утряслись правила игры, весьма успешным может быть и человек с так называемыми личностными расстройствами. не совсем уж больной, но взрывной, часто меняющий самооценку и принципы тип. тот, кого мы раньше назвали бы психопатом, а сейчас политкорректно назовем тяжелым человеком. его психика позволяет ему делать такие ходы, о которых гармоничному человеку даже подумать страшно, например заказать конкурента. гармоничный человек может рискнуть, но риск будет оправданным, поскольку такие люди рискуют, когда могут просчитать последствия. человек с личностными проблемами пойдет на любой риск импульсивно, не задумываясь. и в ряде случаев может выиграть. при этом его импульсивность позволяет ему как бы рефлекторно отвечать на вызовы рынка: психически нормальный конкурент и бровью повести не успеет. но это в бизнесе, а в личной жизни у этого социально успешного человека все будет по-иному. завоевывать и очаровывать партнеров он может легко. он блестяще входит в контакт где угодно — на улице, в самолете, на пляже. но удержать партнера, выстроив с ним отношения, он совершенно не способен. хотя бы потому, что устойчивый союз банально предполагает наличие общих ценностей, а у дисгармоничных людей ценности сегодня одни, завтра другие, а часто их вовсе нет. имея деньги, такой человек может обращаться к любым технологическим цепочкам: агентам, свахам, интернету. и некий промежуточный результат, несомненно, получит: например, базу данных по образованным и красивым женщинам или мужчинам с высоким социальным статусом. но когда такой человек останется один на один уже не с базой данных, а с конкретным партнером, все технологии окажутся бессильны: ухаживание за тебя никто не проведет и партнера не удержит. а если учесть, что человеку с личностным расстройством часто претит сама стабильность, ему постоянно нужно что-то новенькое и свеженькое — шансы на устойчивый союз просто обнуляются. вот почему интернет-технологии так хорошо обслуживают проституцию, где нужно лишь найти товар по ряду критериев, но буксуют в более тонких и сложных вещах.

проблемы есть у всех — и у гармоничных людей тоже. если у пары нет совпадающих представлений о том, что такое «хорошо и достаточно», она не будет устойчивой. вот один из характерных примеров. жили впятером в тесноте и бедности муж, жена, двое детей и прикованная к постели после инсульта бабушка. муж пахал за гроши в нии, жена сидела с детьми и бабкой. стонали, кряхтели, но жили дружно. и тут неожиданно муж стал успешным бизнесменом, семья купила загородный дом, бабушку сплавила в хороший санаторий, а детей пристроила в частные школы — и все затрещало по швам. все друг друга ненавидят, все с бессонницей и мигренью, все еле живы. в чем дело? а в том, что семьи изначально не было. не было общих интересов и ценностей, да их никогда и не искали. они и внутренний мир друг друга представляли весьма туманно. не семья, а пожарная команда денно и нощно разруливала пожарную ситуацию и потому держалась на плаву. исчез пожар — стала не нужна и бригада по его тушению.

так что вывод доктора в данном случае будет банален: не все то золото, что блестит. глядя на будущего партнера, постарайтесь понять, кто перед вами: дорогой вам человек или человек, дорого стоящий на рынке. это все-таки очень разные вещи.

назад дороги нет

более половины первых браков в советском союзе происходило с беременными невестами.
после рождения второго ребенка практически 100 процентов беременностей в европейской части ссср заканчивались абортами.
уровень абортов в россии в 2000-е по сравнению с поздним ссср снизился в два раза.

консерваторы часто призывают вернуться к советской модели семьи, так как миграция россиян в гражданские браки ведет к депопуляции. чтобы сдержать отход от формальной семьи, предлагается ограничить доступ к контрацепции, урезать имущественные права гражданских пар и создать им иные проблемы.

однако браки вдогонку беременности, распространенные в ссср, как раз были потенциально опасными для ребенка: вынужденный союз, стимулированный нежелательной беременностью, обычно конфликтный. из-за отсутствия контрацепции в таких семьях почти не было желанных детей, а после рождения второго ребенка (тоже «внепланового») обычно следовал шквал абортов. при этом внебрачные дети в ссср были действительно внебрачными. дело в том, что рожали вне брака либо совсем юные мамы, едва начавшие половую жизнь и «залетевшие», либо одинокие женщины бальзаковского возраста, которые повиновались социальной норме «женщина реализовать себя без детей не может». вот у этих детей никаких отцов не было и в помине.

любовь без брака

40 — 45 процентов российских пар сейчас начинают сожительство без оформления отношений. в поколениях, родившихся до 1960-х годов, так поступали лишь 20 процентов пар.
в возрасте 20 лет опыт партнерства есть у 40 процентов девушек и 20 процентов юношей. к возрасту 30 лет 90 процентов мужчин и женщин уже имели как минимум одного постоянного партнера.
к пятому году совместной жизни 60 процентов неформальных союзов в россии регистрируется. нередко это происходит после рождения ребенка.
к 10 годам совместной жизни в россии распадается 25 процентов незарегистрированных союзов, в италии — 35, в швеции — 40, в сша — 50.

популярность зарегистрированного брака в россии падает, особенно если это повторный союз. россия движется от традиционной модели, близкой к американской, ко все более распространенной в европе шведской. шведская модель к мифу о шведской семье отношения не имеет: это продолжительное совместное проживание партнеров до брака (или вместо него). почему наши люди больше не хотят ставить штамп в паспорте? во-первых, обеспеченность женщины все меньше зависит от ее формального брачного статуса. в семьях, где работают оба супруга, доля женского заработка в последние годы растет. а раз так — крушение брака или невступление в него для женщины уже не катастрофа. зачастую одинокая женщина материально независима настолько, что кормит кроме себя и ребенка иногда еще и пожилых родителей. во-вторых, есть ощущение, что проблемы одиночества в нашем обществе уже почти нет: к тридцати годам 90 процентов мужчин и женщин хоть раз, но побывали в устойчивом союзе.

в неволе не размножаются

в 2004 году каждый третий российский ребенок родился вне брака. в швеции таких детей было 50 процентов от всех рожденных, в дании — 55, а в исландии — 70.

означают ли эти цифры, что треть российских детей растет без отца? нет: опросы показали, что лишь 5 — 8 процентов женщин в россии рожают детей вне устойчивых партнерских союзов. то, что брак между родителями не зарегистрирован, еще не означает, что у ребенка нет семьи. у скандинавов тоже вряд ли подавляющее большинство детей растет без отцов — иначе бы об этом уже кричал весь мир. просто в той же швеции рождаемость в формальных и неформальных союзах уже не различается. чем можно объяснить бум внебрачных рождений на севере европы? там десятилетиями складывалась система поддержки ребенка независимо от того, родился он в браке, в сожительстве или у одинокой женщины. и эти инвестиции даром не пропали. не увеличив число рождений, они резко улучшили качество жизни детей. это и помогло избежать спада рождаемости при массовом отходе от традиционной семьи. отход от нее не выплеснул на улицы европы толпы беспризорников. поскольку неформальные союзы всегда добровольны и осмысленны, а все решения в них взвешенны — они обычно не слишком конфликтны, и детям реже нужно из них куда-то бежать.

данные демографических исследований «огоньку» предоставил и прокомментировал директор института международных исследований семьи сергей захаров